МОСКОВСКИЙ ПАТРИАРХАТ
РОССОШАНСКАЯ ЕПАРХИЯ

Воскресенский Белогорский
Мужской Монастырь
ПОДАТЬ ЗАПИСКУ
О ЗДРАВИИ И УПОКОЕНИИ

История

       История Воскресенского Белогорского мужского монастыря неразрывно связана с основательницей меловых пещер Марией Шерстюковой. В 1796 году, ища покаяния и искупления своей многогрешной жизни, она начала копать пещеры недалеко от с. Белогорье Воронежской губернии. Стойко потерпев гонения и, с Божьей помощью, получив поддержку императора Александра I, она создавала пещерный комплекс последние 26 лет своей жизни. Пещерный храм в честь святого благоверного великого князя Александра Невского увенчал её подвиг. По смерти Марии в 1822 году, труд её был продолжен общиной «братчиков», набожных и смиренных пещерокопателей, из числа которых и сформировался первый скит будущей обители. В 1866 году он был приписан к Успенскому Дивногорскому монастырю Острогоржского уезда Воронежской губернии. В 1875 году обитель возглавил игумен Пётр, стараниями которого заложен величественный Воскресенский собор, открыт приют для мальчиков-сирот, расширилось хозяйство и умножились паломники. В 1882 году, по представлению Преосвященного архиепископа Серафима (Аретинского), указом Священного Синода скит учреждён Воскресенским Белогорским монастырём. Последним настоятелем монастыря в 20 веке стал игумен Поликарп. При нём был освящён Воскресенский собор, протяжённость пещер превысила 2 километра, число братии значительно возросло. В Богоборческое время обитель была разрушена до основания. Планомерное восстановление Святыни началось с 2005 года по благословению Высокопреосвященного Сергия, митрополита Воронежского и Лискинского.  Сегодня, по благословению Преосвященного Андрея, епископа Россошанского и Острогожского, обитель строит полноценную жизнь.

 

 

Представление о жизни Белогорской обители в первые ее годы дает книга Николая Креховецкого «Белогорские пещеры», выпущенная в 1878 году: «… Весна. День будничный. Заря: чуть брезжится свет. Взойдите и осмотрите в эту пору, что делается вокруг пещер. На горе там и сям, в разных положениях, в разных костюмах, покоятся странники-богомольцы. Не вместились они в пещерных гостиницах. Покоятся на открытом воздухе, отдыхая после долгого пути. Есть из далеких стран. Вот группа: мужчины и женщины. На них не наша обувь, не наш покров. Значит, не здешней губернии. По чертам лица, по одежде видно, что все эти поклонники из войска Донского. Их немало: вот еще точно такая же группа, еще и еще. Должно быть слава про Белогорские пещеры разнеслась по всему войску Донскому. Вот и другие группы — и черты лица не те, и покров не тот. Обувь сбита, лица загорелые: знать не близок им был путь. Там видны наши лица, наш покров. Тут малороссы, здесь великороссы. Спуститесь взором к Дону: стоят несколько барок. В путь пора: стоят, однако, дожидаются чего-то.

  Вокруг тихое, светлое, радостное пробуждение. В воздухе какая-то прозрачная, живительная свежесть. В душе какой-то невыразимый восторг. Сама собою родится бесконечная любовь к жизни, природе, к Творцу. Осматриваешься вокруг, остановишься вниманием на этих странниках-тружениках и думаешь: " Боже Милосердный! Как чудно, как невыразимо прекрасны творения рук твоих! Можно ли не вдохновляться, не преклоняться пред их красотою и величием?». И однако житейские заботы совершенно извращают человека. Там, посреди постоянных хлопот он ко всему присматривается, со всем свыкается: и видит, да не замечает ничего, ничем не воодушевляется. Здесь, вдали от мира, от житейской суеты, совсем иное дело. Ваш ум ничем не занят, пред вами во всей красоте предстоит природа. Смотрите, дивитесь, и век вам не надивиться! Оглянитесь снова к странникам. Спят тихим, спокойным, но глубоким сном. Что влекло этих тружеников-богомольцев? Ужель одно праздное любопытство, ужель все эти люди — тунеядцы, бегающие от труда, как привык их легкомысленно обзывать нынешний век? Нет, тысячу раз нет. Это не праздность и не уклонение от труда. Напротив, это искание труда, жажда подвигов не из-за материальных выгод, а из-за внутренней потребности духовной жизни. Нынешний век, век материи, век экономических расчетов, не в силах понять, осмыслить всех потребностей внутренней духовной жизни. По себе он измеряет всех. Но есть лица, которые не поддаются общему духу времени. Хотите видеть такие лица? вот они, пред вами. Они рады, что в среде их открывалось святое место уединения, и все спешат сюда. Зачем? Ответ будет в описании самих их действий.

  Звук колокола к утрене. Все приподнялись, засуетились и стали убираться. Каждый спешит стать поближе к пещерному входу, чтобы при службе занять поудобнее место. Отворились пещерные двери, прибыли служащие и начали отправлять утреннее богослужение. Напев не тот, что прежде. Поклонники заметно радостно поражены. Все с возбужденным вниманием вслушались в пение. Протяжное, умилительное, так и разливает духовно сладостное ощущение. Чтение тоже не прежнее. Протяжное, не заметно пропусков, не видно поспешности. Вся служба шла в строгом, благоговейном порядке. Кончилась утреня, отдых.

  Время отдыха между утренею и обеденею проходит в разных душеспасительных занятиях: там идет беседа о подвигах Марии и Иоанна, здесь — чтение какой-нибудь душеспасительной книги, в храме служатся молебны. Наконец снова слышен звук колокола — призыв к обедне. С еще большею радостию спешит народ отслушать в пещерном храме Литургию. Кончилось все утреннее богослужение. Пещерные подвижники пошли по своим кельям. Каждый принялся за свое дневное занятие: кто стал собираться по домам, кто в сопровождении пещерного жильца отправляется осматривать пещерные ходы.

  Урочный час обеда. Звук колокола — призыв в трапезу. Туда же направился весь народ. В трапезе расставлены накрытые столы. В стороне от столов возвышение. Дивится простой народ: не знает, к чему и зачем оно приготовлено. Собрался весь народ, прибыл в трапезу отец иеромонах, благословил трапезу, и все сели за столы. В это время очередной чтец подходит к отцу иеромонаху, принимает благословение, идет к возвышению и начинается чтение святых отец. Как приятно был поражен слух благочестивых поклонников этим чтением. «Боже! Какое спасение! — думают они в своей простоте. — У нас не вспомнишь про Господа за столом, не перекрестившись берешься за кусок. Здесь-то какая благодать! Слава Тебе, Господи! Сподобил Господь увидать!»

  Кончилась и трапеза. Небольшой отдых. Снова те же затем дневные занятия. Кто желает потомить себя — отправляется в пещеры и роет. Затем вечернее богослужение. Длится оно час, и два. После вечерни — обычное прощание служащего с братиею и всеми предстоящими. Наконец вечерняя трапеза, снова по призыву колокола, и тем завершается каждый день пещерной жизни. Эта продолжительность молитвы, этот пещерный порядок в каждом занятии необыкновенно поражают всех поклонников. Все они уходят, вознося искреннюю молитву за то, что Господь сподобил их побывать в пещерах…». 

 

Общий вид Воскресенского Белогорского мужского монастыря начала XX века.